Игорь Смеловский: "Война войной, а обед по расписанию"

НИА "Нижний Новгород" публикует полный текст интервью артиста театра "Комедия" Игоря Смеловского авторской программе Романа Скуднякова "Без галстука" на ТК "Волга"

Биография:

Игорь Олегович Смеловский родился 20 января 1963 года в Казани. После восьмого класса школы поступил в Казанский электротехникум связи, из которого ушел после трех лет обучения. Работал в Казанском Большом драматическом театре им. Качалова - монтировщиком. К этому времени Игорь Смеловский уже был ведущим актером Народного театра Дома работников просвещения, участвовал в КВН, конкурсах художественной самодеятельности.
После окончания Казанского театрального училища в 1985 году Игорь Смеловский становится артистом разговорного жанра Татарской государственной Филармонии, но театр манил, и молодой актер отправился в странствия по провинциальным театрам. Ему довелось сменить немало городов, театров и режиссеров, он работал в Удмуртии, Казахстане, на Урале.
С 1989 года Игорь Смеловский работает в Нижегородском театре "Комедiя".
На протяжении многих лет он является одним из ведущих актеров радиотеатра студии радиовещания Нижегородской телерадиокомпании.
В 2009 году Игорь Смеловский стал лауреатом премии Нижнего Новгорода.
В свободное время увлекается аквариумистикой.

–Здравствуйте, в студии Роман Скудняков, в эфире программа "Без галстука". Этому человеку часто говорят про сходство с Петром Первым и Максимом Горьким, а он всю свою жизнь играет в том числе и комедийные роли на театральной сцене. У нас в гостях артист театра "Комедiя" Игорь Смеловский.

Вот скажите, только настоящий трагик слышит людей?

–(Смеется.) Вы меня как-то сразу сбиваете… Настоящий трагик? То есть вы имеете ввиду, что любой клоун в жизни редко улыбается? Да нет, я бы не сказал так. Дело в том, что я не стал бы разделять артистов на трагиков и комиков. Сейчас ушло то время, когда были амплуа. Артист должен уметь все. Но здесь есть доля правды, потому что комедийные и трагические роли, как это ни странно, близки. Михаил Чехов играл Гамлета и Хлестакова. И все говорят: "Как это он смог?". А понимаете, в этом нет ничего странного. Именно такие люди, такого склада, они и играют Хлестакова и Гамлета.

–Знаю, что в юности вы играли в КВН, занимались самодеятельностью, однако после школы поступили в электротехникум связи, затем работали в театре, но не артистом, а монтировщиком, и только потом стали артистом. Скажите, когда хобби становится профессией – хорошо это или плохо? Ведь хобби – это все-таки что-то несерьезное.

–Нет, я думаю, что это прекрасно. Дело в том, что у меня-то все это началось как раз с техникума связи. Казалось бы, какая связь?

–И все-таки она нашлась!

–Да. Была такая частушка: мы - веселые связисты, мы нигде не пропадем, даже если нас отчислят, мы повсюду связь найдем!

–И как она, связь с театром, все-таки установилась?

–Вы понимаете, были такие педагоги. Был педагог по литературе, который устраивал сценические действа, а поскольку было рано замечено, что у меня есть голос, мне говорили, что, наверное, я смогу читать стихи. И, в принципе, я и стихов-то знал довольно-таки много в юности. И вот с этого все потихоньку и началось. Но, как ни странно, вы упомянули о КВНе. КВН-то был, первый, математический. Техникум связи. Это был математический КВН, и я был капитаном команды. Я не хочу сказать, что я сильно разбираюсь в математике, я человек сугубо гуманитарный, но после КВНа учитель математики сказал: "Игорю надо выходить на большую сцену". А мне было 16 лет, и я поверил.

–Вы работали во многих театрах страны – от Урала до Казахстана. Более 20 лет уже в Нижнем Новгороде. Не хочется опять, как в молодости, попутешествовать по театрам страны?

–Нет, по театрам не хочется, потому что я нашел свое место. Не хочется мне никуда уезжать. Мне здесь нравится, понимаете? Нижний Новгород стал для меня родным городом, сам-то я родился в Казани. И вся юность у меня прошла там, но я тут немного перефразирую фразу известную нашего земляка Максима Горького, который говорил: "Я физически родился в Нижнем Новгороде, а духовно – в Казани". Я ни в коем случае не сравниваю себя, но у меня наоборот - я физически родился в Казани, а духовно – в Нижнем Новгороде. Поэтому не поеду никуда.

– Рубрика "Без купюр" - короткие вопросы, короткие ответы. Я знаю, что Вы входите в состав жюри конкурса поэзии среди артистов. Сами тоже пишете?

–Вы знаете, пишу, но очень редко. Я никогда не считал поэзию и написание стихов каким-то обязательным делом. Нет у меня этого девиза: "Ни дня без строчки!" Слава Богу, графоманом я никогда не был. Этот конкурс литературного творчества актеров – это не только поэзия. Там у нас люди, которые пишут прозу, пьесы. И вот раз в год, в феврале мы собираемся в Доме актера, устраиваем, я бы сказал, такой "междусобойчик". Нам интересно послушать друг друга, потом мы едим пирожки, пьем чай, и раздаем призы. Вышло уже несколько сборников стихов. Конкурс существует, наверное, лет пятнадцать, если я не ошибаюсь. Организовал этот конкурс актер нашего театра, которого, увы, уже с нами нет, Игорь Сергеевич Боков. Почему я являюсь членом жюри? Не потому, что я лучше всех или я какой-то там солидный дядя. Просто мне хочется, чтобы это было. Хочется это поддержать в память об Игоре Сергеевиче, с которым мы все это начинали. Он подошел ко мне: "Игорь, я знаю, что ты там что-то "кропаешь". Ну, давай вот это сделаем!" И на этом конкурсе было отмечено несколько актеров, действительно достойных людей, которые могут этим заниматься. И даже два человека – участника этого конкурса, актеры – поступили в литературный институт.

–Вы сами там что-нибудь написали?

–Да, собственно… В сборничках есть и мои стихи.

–Про что, например?

–Ну как про что, актер же пишет… Конечно, про себя. Да не только актеры. Вообще все пишут про себя. Мы же и в театр ходим, чтобы посмотреть на себя…

–Я знаю, что Вы снимались у Никиты Михалкова в "Утомленных солнцем - 2". Не обидно ли вам, что картина, по сути, провалилась в прокате, не нашла своего зрителя, или я не прав?

–Я не знаю. Я не могу сказать, провалилась она или не провалилась. Да, я там снимался, но нельзя сказать, что там была какая-то у меня роль, я даже не уверен, что мы туда войдем. Хотя эта съемка запомнится надолго, потому что попали в аварию, когда ехали. Мне бы хотелось, чтобы съемки запоминались чем-то другим. Конечно, было интересно посмотреть, как человек работает. Он, конечно, профессионал. Дело отлажено, все по расписанию. Война войной, а обед по расписанию.

–Возвращаясь к вашему хобби. Я знаю, что у вас есть огромная коллекция рыб, огромные аквариумы. Вас в детстве поразил роман об Ихтиандре или вы просто любите тишину и спокойствие?

–Вот про детство вы спросили. Приехал ко мне друг детства в гости, ну мы с ним не виделись очень долго, ну вот мы созвонились, нашли друг друга в социальной сети. Вот он приехал. Зашел ко мне и говорит: "Так. А игрушки-то все те же. А ты знаешь, какой у меня телескоп!"

–У него тоже увлечение с детства?

–Тоже. Ну вот так остается. Кто-то играет в машинки, а у меня – рыбы.

–Почему именно рыбы?

–Вы знаете, я в этом нахожу что-то нездешнее. Есть же такое… Человек любит смотреть на воду, на море, на огонь и на то, как люди работают. Почему мы любим заглядывать в окна? Не потому что пошляки какие. Мы идем мимо какого-то окна, а там стоит женщина и жарит яичницу… Ну не оторвешься!

–А если мужчина стоит и жарит яичницу?

–Тем более. И рыбы, в принципе, то же самое. Это чтобы наладить конструктивный диалог. Если собака – друг человека, то я могу сказать, что я люблю собаку, но я не могу сказать, что я люблю рыбу. И они меня тоже не любят, У них своя жизнь. Но я пытаюсь создать в аквариуме копию биотопа. У меня рыбы великих африканских озер. Они требуют определенной декорации: им нужны гнезда, гроты, и тогда они проявляют свои природные качества, то есть в поведении у них идет борьба за власть. У них жизнь очень интересная.

–Свой театр?

–Абсолютно. Здесь я режиссер, художник.

–Совсем недавно весь мир отмечал День театра. Для кого-то это праздник, а для кого-то серые будни. Что для Вас театр, серые будни?

–Нет. Конечно, это будни, но нельзя сказать, что они серые. У каждого актера свое определенное отношение к театру. И когда меня спрашивают: "Что для Вас театр?" Я не могу объяснить словами.

–Для вас это работа или жизнь?

–И то, и другое. Я не могу сказать, что это моя жизнь! Ну как это! Мы же взрослые люди. Понимаете, театр – это не здание, в которое мы ходим, и это даже не люди, которые там работают. Это такой живой организм, который требует к себе много внимания. И нужно найти метод и способы взаимоотношения с ним. И вот когда актер находит его, то ему более или менее комфортно.

–После распада Советского Союза очень много говорят о полупустых залах, о духовном обнищании страны. Давайте взглянем объективно: билет в кино в выходные на вечерний сеанс стоит порядка 250- 300 рублей. Ровно столько же стоит и билет в театр. Вот как вам кажется, мы не теряем театр?

–Мы театр не теряем. Другое дело, что кино – это же более массовое мероприятие, зрелище, искусство. Театр, в общем, всегда был не для всех. И не надо туда загонять людей, которые не хотят туда идти. Не надо. В театре очень много людей случайных. Мы ждем всех, пожалуйста, приходите! Но есть люди, которым это нужно. А есть люди, которые приходят и сразу засыпают. И это абсолютно не обидно. Просто ему это не нужно. Вот и все.

–Сейчас много экспериментов в театре происходят. Вот, например, спектакль по "Мастеру и Маргарите", где начинают с обнаженки, и иногда спектакли происходят не на сцене, а в коридоре. Вот эти эксперименты, они – для нижегородского зрителя, или больше для столицы?

–Дело не в самом эксперименте, дело в результате. Что из этого получается? Если эксперимент ради эксперимента, то, наверное, не нужно. Дело в том, что сейчас мода пошла на такие режиссерские изыски.

–Скучная жизнь стала?

–Да. Это Мейерхольд еще сказал, и режиссеры все уцепились, что режиссер – это автор спектакля.

–Режиссер развлекает себя, или все-таки публику?

–Все себя развлекают. Поэтому здесь важен результат. Если оправдана обнаженка или что-то еще, если это оправдано, и иначе нельзя – тогда, пожалуйста! А если это сделано просто ради "фортеля", то это глупо, конечно.

–В театре очень многие вещи происходят за сценой, за кулисами. Говорят о байках. Вот о Раневской даже книги выходят. А у Вас какие байки в запасе есть?

–Все актерские байки, которые слышал, связаны с таким штампом, что актеры любят хорошо расслабиться. Вы упомянули, что я похож на Петра Первого, и на Максима Горького, тут дело в усах. То есть, если усы наклеить так, то это будет Петр, а если по-другому, то будет Горький. И вот байка – не байка, а такой случай: мы снимали передачу, я играл Максима Горького. Снимали на Ковалихе, в музее. Я в гриме хожу по этому музею, экскурсовод меня водит, все мне показывает. Мы выходим из одной комнаты в другую, и бабушка на меня натыкается: "Ой что это! Что это! Я думала, он ожил!" Вот это для меня самый значимый комплимент! Такая реакция!

–Рубрика "На острие", самые острые вопросы нижегородцев. Алиса Селиверова, улица Гоголя. В школе моего сына заставили в восьмом классе прочитать "Божественную комедию" Данте. Но ведь дети ничего не поймут из прочитанного, потому что там ссылки на мифологию и на Гомера. И, кроме отвращения, учителя ничего не добьются. Почему убивают любовь к литературе у наших детей?

–В восьмом классе проходят "Божественную комедию"? Конечно, в школьной программе представлены шедевры. Мне кажется, все тут зависит от педагога. У меня был прекрасный учитель литературы, о котором я упоминаю везде! Просто я его люблю, вот и все! Все от него пошло.

–Можно было читать любые книги?

–Абсолютно. Моя встреча с ним произошла в техникуме связи. Просто как хорошо, что я туда поступил! Заметьте, это было еще советское время, когда от учителей требовали "галстук" и так далее. Вот он приходил и снимал галстук. Потом как он входил. У него был чемоданчик, помните, раньше были такие банные чемоданчики?

Он открывал дверь и бросал чемоданчик. Этот чемоданчик делал несколько кругов и ложился на стол. Он говорил: "Здравствуйте, пишите". Не было никаких учебников. Федор Михайлович Достоевский. И начинал рассказывать так, будто с Федором Михайловичем расстался только что. И это был театр. Такому человеку хотелось просто соответствовать. Нельзя было не ответить. Если он спрашивал, надо было быть готовым.

–Глеб Самойлов, историк. Последний раз попал на спектакль по Островскому вместе со школьниками. Вели они себя просто как в зоопарке: кричали, телефонами размахивали, хихикали и комментировали спектакль. Неужели нельзя ввести возрастные ограничения для вечерних спектаклей, а хулиганов выводить из зала?

–На вечерние спектакли существуют ограничения.

–Но они, наверное, не выполняются?

–Хулиганов выводят, конечно.

–А вот вас это раздражает, когда вы на сцене? Как реагируете? Хочется роль приостановить и "гаркнуть" на этого человека?

–Внутри-то, конечно, хочется, но мысли такой я не допускаю. Я просто давно, честно говоря, с этим не сталкивался. Если идет какая-то реакция, если дети обсуждают спектакль, то ради Бога! Это дети, они должны быть свободны.

–Тамара Серафимович, читательница газеты "Аргументы и факты Нижний Новгород". Раньше были замечательные программы на радио, например, "Театр у микрофона", где выступали профессиональные чтецы. А теперь гонять одни бесконечные буги-вуги. Почему сегодня радио только для молодежи?

–Радио – интересная тема. Вот уже много лет мы этим и занимаемся. Мы – это небольшая группа нижегородских актеров. Мы занимаемся как раз возрождением радиотеатра, даже можно сказать в советских традициях. Это действительно было замечательно, понимаете? На радио были прекрасные режиссеры, которые работали с актерами, была высокая культура. Это было какое-то свое искусство. И мы пытаемся этим заниматься, у нас вышло достаточно много передач. Я, наверное, программ 50 записал.

–У этого проекта есть будущее? Аудитория?

–Аудитория есть. Насчет будущего сложно сказать, потому что все это, к сожалению, основывается на нашем энтузиазме. Просто вот такая группа единомышленников, которые на радио ощущают определенную атмосферу, ловят кайф. Вроде дело такое, близкое к театру, но есть там нечто такое… свои призраки.

–Рубрика "Формула успеха". Борис Пастернак в 1956 году написал: "Цель творчества – самоотдача, а не шумиха, не успех. Позорно ничего не знача, быть притчей на устах у всех". Вы с этим согласны?

–Согласен абсолютно. Я преподаю в Нижегородском музыкальном училище у вокалистов актерское мастерство, но я с ними занимаюсь и поэзией тоже. И это стихотворение я даю довольно-таки часто, потому что оно мне нравится.

–А какова ваша формула успеха? Что самое главное для артиста?

–Семен Эммануилович Лерман любил повторять: "Друзья мои, успех происходит от слова успеть. Поэтому все нужно делать вовремя". И своим студентам я часто говорю: "Будьте готовы". То есть не уроки готовьте, а будьте готовы к тому, что откроется дверь и зайдет какой-нибудь дядька странного вида и предложит вам участие в каком-то проекте, о котором вы мечтали всю жизнь. Вот будьте готовы к случаю.

Авторская программа Романа Скуднякова "Без галстука" выходит в эфире телекомпании "Волга" по воскресеньям в 18:55, повтор программы по понедельникам в 17:20. Все самое интересное из программы "Без галстука" - в газете "Аргументы и факты НН". Радиоверсию программы слушайте на радио "Рандеву" (103.4 FM) - по воскресеньям в 19.00 и по понедельникам в 21.00, на радио "Добрые песни" (96,4 FM) – по воскресеньям в 12.05 и на радио "Шансон" по воскресеньям в 15.05 (106,9 FM). Глянцевая версия программы в журналах "Красивые Люди" и "National Business". Полная версия – на сайте Независимого информационного агентства "Нижний Новгород". Вопросы для героев передачи можно присылать в колл-центр "AVK" по тел. (831) 275-85-28 с понедельника по пятницу с 08:00 до 17:00.