Ветеран СВО Никита Овчинников: "Я всю жизнь стремился защищать людей"

Фото: Виктория Игнатьева/ НРО ВОД "Волонтеры Победы"

НИА "Нижний Новгород" - Анастасия Назарова

32-летний нижегородец Никита Овчинников — бывший омоновец и ветеран СВО. В 2022 году он штурмовал Попасную и во время боя вступил в рукопашную схватку с противником. Исход решила половина кирпича, оказавшаяся под рукой. История вышла настолько киношной, что эпизод вошел в фильм "Лучшие в аду" (18+). Вернувшись домой, Никита спустя время снова ушел на передовую. По его словам, чтобы "закрыть гештальты".

Раньше о нем говорили как о бойце с позывным "Кирпич" — без имени и лица. Теперь он впервые дает интервью открыто, понимая возможные последствия. Мы начали разговор на "вы", но довольно быстро перешли на "ты". Без пафоса. Честно. 

"Заберите меня в армию"

– Никита, для посмотревших подкаст "Мэша" ты, возможно, навсегда останешься хладнокровным бойцом с позывным "Кирпич". Но ты был "Кирпичом" за ленточкой. Здесь сейчас передо мной сидит Никита Овчинников. Кто ты в обычной жизни?

– Вспомнилась сцена из фильма "Мстители", когда Тони Старка ("Железный человек") спрашивают: "Кто ты без своего костюма?" Он отвечает: "Гений, миллиардер, плейбой, филантроп" (улыбается. – Прим. ред.).

А если серьезно, то я просто Никита. Хотя интересные истории имеются, как, впрочем, у каждого человека.

– Но не у всех за плечами такой мощный опыт участия в боевых действиях...

– Я всю жизнь стремился защищать людей. Сразу после защиты диплома в университете пошел в военкомат со словами: "Заберите меня в армию". Меня тогда отговорили, убедили сначала забрать диплом, а то мало ли потеряют. В весенний призыв я не успел. В осенний звонил в военкомат каждую неделю, потому что меня почему-то не забирали. И наконец в ноябре я ушел на службу. Из армии вернулся с мыслью, что мне надо в спецназ. Два года отработал в московском ОМОНе, затем через увольнение перевелся в родной Нижний. 24 февраля 2022 года началась специальная военная операция. Я собрал вещи, и 28-го числа был в поезде. Как-то так.

А вообще я обычный парень. Работаю в сфере информационной безопасности. Люблю скорость и обожаю сладкое.

– Ты производишь впечатление скромного человека. Для чего тебе публичность, все эти интервью?

– Ни для чего. Мне сказали, что хотят услышать мою историю. Я такой: "Ну ладно, хотят – расскажу".

– Правду говорят: любители сладкого – добряки.

– Ну да, я открыт. Условно открыт, потому что в Mash я все-таки был в маске. А с интервью НИА вышло как... Меня не первый раз зовут на разговор. Я всегда отказывался, потому что нельзя без маски или нужно указывать имя-фамилию. Сейчас посоветовался с некоторыми людьми. Они сказали: "Иди, что ты теряешь?" И действительно. Досье на "Миротворце" (сайт признан в России нежелательным и заблокирован. - Прим. ред.) с моими данными уже есть. Правда, без фото. Теперь, наверное, появится.

– Чем тебе это грозит?

– Я работал за границей на крупную российскую компанию. И в той стране, где я был, были бы крайне недовольны моей историей. Если к информации добавится фото, то в такой работе в будущем мне могут уже отказать.

– Такие риски...

– Да, я их оценил и принял решение. Это только моя ответственность.

– Что для тебя самое ценное здесь, в мирной жизни?

– Семья, родители. А что еще? Любая проблема, которая решается деньгами, – не проблема.

– Уйти на СВО – это было решение разума или сердца?

– Наверное, сердца. Я не думал о возможных последствиях. Я делал то, что должен.

"Купил телефон и уехал "на работу""

– И никто не пытался тебя отговорить или сказать: "Не ходи в первых рядах, выжди, присмотрись"?

– Никто не знал, что я туда уехал. Понимал, что начнут отговаривать. Просто купил другой телефон и уехал как бы "на работу".

– У тебя было две командировки в зону СВО – в 2022 и 2024 году. В подкасте ты сказал, что, вероятно, снова отправишься в зону боевых действий, поскольку гештальт еще не закрыт. Планы не изменились? По-прежнему собираешься на передовую?

– Сказать сейчас "да" – значит дать обещание. Ехать с мыслью, что я где-то что-то сказал, – это неправильный подход. Поэтому не буду отвечать на этот вопрос. 

– Что сегодня перевешивает – желание быть там или необходимость быть здесь?

– Если бы ты спросила несколько месяцев назад, ответил бы: "Желание быть там". Но сейчас перевешивает необходимость быть здесь, наверное.

– Не выходит из головы история с кирпичом. Когда впервые слушала ее, сложилось впечатление, что ты ну совсем бесстрашный. Хладнокровный воин из разряда "вижу цель – не вижу препятствий". Как бы помягче спросить... Ты в самом деле такой упорото бесстрашный?

– Упорото бесстрашный... Хороший синоним слова "конченый" (смеется). Наверное, да, я такой. И думаю, многие бы дали мне такую оценку.

– Но когда нет страха, ты подвергаешь себя большему риску.

– Возможно. Но когда нет страха, ты этого не понимаешь.

– Получается, живешь чисто на адреналине?

– Ну да, на краю, на грани в некоторых моментах. Но это не значит, что я каждый день под крышами с сосульками хожу и перебегаю дорогу на красный свет. Просто бывает, что мне что-то интересно, и я обязательно это сделаю. И только потом подумаю: "Блин, могло ведь что-то пойти не так".

– Как думаешь, это пройдет?

– Мне кажется, да. Когда буду нести ответственность не только за родителей, но и за семью, которую создам. Наверное, случится переломный момент, когда будет и хотеться, и колоться. И я буду себя тормозить.

"Снились погибшие товарищи"

– После той схватки в Попасной у тебя внутри что-то щелкнуло? Часто ли мысленно возвращаешься в тот день? Может, снятся кошмары?

– Да, был переворот в сознании. Как только все произошло, я несколько минут сидел и просто смотрел в пол рядом с ним (убитым противником. - Прим. ред.). При этом штурм продолжался. Потом я понял, что надо приходить в себя. И все, с того момента больше не переключался.

Насчет "снится или нет". Мне не раз задавали этот вопрос. Конкретно эта ситуация не снилась. Хотя она выглядела достаточно киношно. В тот момент я поймал себя на мысли, что мы реально деремся насмерть. Гремели взрывы от миномета, а мы не обращали на них внимания – не до них! У нас тут своя заварушка. Больше я об этом не думал. Но снились погибшие товарищи, какие-то другие события.

– "Кирпич" – это твой позывной в первую командировку. Во вторую ты стал "Аресом". Как вообще за бойцами закрепляются позывные? И в каждую командировку – новый позывной? Это нормально?

– Зависит от того, в какие подразделения вы идете. Условно, если вы приходите в какой-нибудь полк, в этом полку свои позывные. Вы выбираете любой и с ним, условно говоря, воюете. Приходите в другой полк – там, возможно, этот позывной уже занят. Соответственно, приходится выбирать другой. Со мной такая же история произошла. Я был там с одним позывным, пришел в другое подразделение. Мне сказали: занято. Так я стал "Аресом".

– Богом войны!

– (улыбнулся). Ну не с посылом, что я бог. Просто позывной должен быть краток и звучен. И не похож на другие. "Арес" мне подошел.

– Что сильнее всего тебя удивило на фронте?

– (пауза). Я встретил очень много людей, похожих на меня в плане упоротого бесстрашия, как ты выразилась. В начале СВО была особая каста людей с примерно похожим понятием жизни, как у меня. Такие в обычной жизни редко встречаются. А там их было довольно много. С ними было весело.

Уже во вторую командировку я был инструктором. Объяснял новичкам, что да как. Но искренне не понимал, зачем. Взял автомат и пошел в бой. Все. В первую командировку были именно такие бойцы. Они говорили: "Дайте мне гранатомет, я сам разберусь". Расходились по позициям и все делали как надо.

– Ты рассказывал, что командир отделения с позывным "Судоку" ходил без брони и каски.

– Да! И я тоже. Ну ладно. Я надевал бронежилет, потому что без него неудобно вешать магазин. А каска мешалась. Однажды во время штурма нашел в каком-то доме серую кепку со значком Mercedes и ходил в ней. Командир спросил, почему без каски. Я ответил, что у меня тактическая кепка. Но понял, что шутки плохи, и пошел искать каску.

Здесь хочу пояснить. Многие спрашивают: "Как вы можете забирать чужие вещи в чьих-то домах?" А там от домов остаются рожки да ножки.

Не надо думать, что я у кого-то украл.

– Поддерживаешь ли ты связь со сослуживцами?

– Есть чат нашего отряда, в котором мы что-то обсуждаем, угораем. Если кому-то нужна помощь, всегда можно написать туда.

"Там у тебя один мир, здесь другой"

– Общество не до конца понимает и принимает участников СВО. Тебе приходилось сталкиваться с негативом в свой адрес? Кому-то что-то объяснять, доказывать?

– Я ни разу не попал в ситуацию, чтобы мне приходилось что-то кому-то доказывать. Конкретно про историю с кирпичом я никому не рассказывал. Разве что ребятам из ОМОНа, и то потому, что знал: они поймут. Допускаю, что после интервью некоторые подумают: "Наверное, он конченый, не буду с ним общаться". Я пойму этих людей и не стану переубеждать.

– Что труднее: возвращаться за ленточку или домой?

– Физически домой возвращаться труднее. Довезут до Луганска, и добирайся как хочешь. А морально, наверное, тяжело и то, и другое. Хотя когда приезжаешь домой, начинаются внутренние переживания. Что изменилось? Вдруг что-то случилось, а я не знал. Тяжеловато.

– У тебя нет ощущения, что жизнь поделилась на до и после СВО?

– Там у тебя один мир, здесь другой. Не надо пытаться их соединить. Не надо здесь рассказывать про тот мир, а там думать про этот. Там это отвлекает тебя от происходящего, и ты можешь впасть в уныние. А здесь ты пугаешь окружающих и опять же можешь поймать не очень хорошее моральное состояние.

– Интервью выйдет 23 февраля, в День защитника Отечества. Что для тебя значит этот праздник?

– Для меня это просто выходной. 23 февраля – праздник для военнослужащих. Я – не военный. У меня свои памятные даты.

– Какие, например?

– Дата взятия определенного города или дата гибели командира отряда.

– Что бы ты посоветовал человеку, который сегодня стоит перед выбором: остаться здесь или уйти на СВО?

– Есть сомнения – оставайся. Человек, который задумался, уже проиграл. Пусть он даст заднюю здесь, чем там, попав в критичную ситуацию.

– Ну и последний вопрос. Если бы ты мог обратиться к себе самому четырехлетней давности, что бы ты сказал?

– Я бы сказал: "Бери биткоин". Он в два раза подорожал.